kiczune (kiczune) wrote,
kiczune
kiczune

Клавдия и кот. История одного переезда.

Север европейской России. Конец пятидесятых годов прошлого столетия. Поствоенный совок. Деревенский деревянный большой дом, вдалеке от райцентра. Недавно отменили крепостное право и людям из сел и деревней выдали паспорта, с которыми можно не только ездить по стране, а даже переезжать в места что больше подходят для жизни. До этого они этого делать не могли. Дом большой и построенный до революции отцом нашей героини из лиственницы. Она не растет в этих местах, но ее можно было купить и привезти. Дома из нее отличались хорошей атмосферой и в них никогда не заводились тараканы, что жили в других деревянных строениях. Ее семья до вышеупомянутой революции была не бедная и их жилье сильно отличалось от изб других жителей деревни. Избы состояли из одной комнаты с печью посредине и палатями под потолком, лавками вокруг стен, на которых люди и спали, кому было неудобно спать на палатях или кому не было места на печи .Удобства были на улице.

Дом героини был большой и состоял из огромных сеней и нескольких комнат. Печей было две, одна из которых была груба и от нее по всем помещениям проходили трубы дымохода, что служили батареями. Удобства в этом доме были под крышей в конце сеней. Унитазов, конечно же не было ( откуда они в такой глуши?) но стульчак был сделан мудро и удобно, вместо канализации была сделана выгребная яма уходившая далеко во двор, в дыру постоянно сыпали золу, запахов в доме, конечно же, никаких не было. К дому были еще баня и куча хозяйственных построек. Бывший курятник, хлев, свинарник, пустые клетки для кроликов, дровяной сарайчик, мастерская, большая будка для собаки и летний домик для гостей, соединенный с основным домом теплым коридором. Летним он назывался потому что он последние лет 10 не топился, так как в нем было некому жить. Никаких огородов или сада вокруг дома не было, рядом с домом росла одна черноплодная рябина, прямо во дворе, и все. За забором был пустырь с заросшим бурьяном запущенным болотом. Когда то это была земля хозяев этого дома, и там заботливо выращивали картошку и другие культуры что росли в этом суровом крае. Но руководство местного колхоза ,на общем собрании, решило эту землю отобрать у семьи, когда глава этого семейства ушел на фронт и не вернулся с войны.

Нашу героиню звали Клавдия. Маленькая изящная женщина, со светлыми волосами, в которых терялась седина, коротко подстриженными и гладко зачесанных назад, закрепленные темным пластмассовым гребнем, бело-серые печальные глаза, белоснежная кожа, тоненькие губы с опущенными вниз уголками. Она сидела практически в пустой комнате этого прекрасного дома крепко зажав руками лицо, она беззвучно рыдала. В углу комнаты, полностью обшитой золотистыми досками, чищенными битым кирпичом, сидел черно - белый пушистый огромный кот. В другом углу стояла корзинка с провиантом на дорогу и пару чемоданов. Клавдия уезжала. Она ехала не путешествовать или на курорт, она уезжала навсегда, в далекий город на юг, к детям. Там уже был куплен крошечный домик о котором она мечтала всю свою жизнь, его не надо 10 месяцев в году топить, не надо постоянно чистить битым кирпичом и теперь ее жизнь будет гораздо проще. Мебель и вещи ,что она считала ценными, уже был погружены в контейнер и уехали по железной дороге на юг, где то через месяц они доедут и будут жить в новом для них очень маленьком пространстве. Коза, куры и кролики - проданы, дом, что вызывал зависть соседей тоже продан, на дрова. Никто не захотел селиться в нем. Слишком большой и непонятный для жителей окрестных колхозов.

Со всего хозяйства остался только кот. Как не пыталась Клава его взять с собой в новую жизнь, у нее ничего не получалось, выехать из этого медвежьего угла можно было только на поезде, а в вагоны с котами не пускали. Друзей в этой деревне у Клавдии , которым можно было бы его оставить, у женщины тоже уже не было, несмотря на то что она тут родилась и выросла. Регион был ссыльный, и туда и до и после войны высылались интересные и интеллигентные люди, ученые, инженеры, врачи, с которыми и дружило все ее семейство. Местные только вредили и завидовали. А завидовать было чему, Муж погиб на войне, на руках остались престарелые родители, парализованная сестра, малолетние дети, больная тетка, бывшая монашка одного из разрушенных большевиками монастыря, и куча бедных родственников, что из за своих печальных историй не имели где жить и что есть. Прокормить такую тучу людей за колхозные палочки было невозможно и наша героиня работала в местном мясотресте как бухгалтер-инспектор.

Считала она очень тяжело. Когда то она хотела получать другое образование, но коммуняцкие законы разнарядок решили за нее, комсомольская путевка была в счетоводческий техникум... или туда, или дояркой в колхоз, выбор небольшой. Цифры ее угнетали, но она из изо всех сил старалась хорошо работать и по ночам пересчитывала на счетах все отчеты. Ее запредельная честность вызывала кучу неприятностей. В нее стреляли, на нее писали доносы, ее приезжали арестовывать... Но ее хранили высшие силы, пули пролетали мимо, на глазах энкаведешников она упала замертво в обморок, без пульса... Как то перед холодной зимой у нее украли дрова, что были ей выделены на работе. Они находились в лесу и каждое бревно было помечено. Ее дочь нашла их возле колхозоуправления. На претензии их вернуть, последовали кучи оскорблений, угроз и упреков что она не колхозница теперь и не имеет право на дрова, и они не ее вообще. Все семейство имело замечательную возможность просто замерзнуть зимой, в тех краях дрова - это жизнь . Если бы не вмешательство одного из ее братьев, офицера нквд, жившего в Москве и охранявшего зону с детьми что были вывезены во время войны в Германию, потом "освобождены" и помещены в зоны с колючей проволокой с издевательствами. Дрова были возвращены и доставлены к воротам, с проклятиями, мол везде, суки, пролезли и друг - друга вытягивают.

Она досмотрела и похоронила родителей и тетку, лежачая сестра, что была 15 лет парализована, тоже умерла, детей она выталкивала в мир подальше, еще до их совершеннолетия, чтобы они не завязли в этом болоте. Они устроились в далеком южном городе. Ее друзья, ссыльные, как только вышла амнистия уехали в свои города, тут ее ничего не держало. Только кот, что внимательно смотрел не нее из своего угла. Она не могла его тут бросить одного на верную погибель.
- Вот если бы ты умер, я бы тебя похоронила, а так ты мне разрываешь сердце, я не знаю что делать! Мне не будет счастья на новом месте, если я тебя тут брошу, а взять тебя с собой я не могу!- сказала она коту и опять погрузилась в рыдания.

Счастье у нее будет на новом месте. Там люди гораздо добрее. И будут прощать ей ее слабости. Она будет смеяться над вывесками на чужом языке, особенно над "лазней"(баней), за долгие десятилетия жизни она и двух слов на местном языке связать не сможет, юмор для нее тоже будет китайской непонятной грамотой, она будет боятся евреев и других непонятных людей что будут ее соседями, так и будет их прямо в глаза называть нацменами, с ужасом смотреть на своих внуков и зятей из за их карих глаз, окающий говор не исчезнет у нее до смерти, готовить она тоже не научится как местные. Ее упорное желание делать все и за всех, даже когда ее уговаривают этого не делать, таскать тяжести , приведут к сильному искривлению позвоночника, зато изумительно вкусная еда добавит ей щечки и румянец на них. Ее очень полюбят ее будущие соседи и колеги по работе за ее прямоту и честность, и будут со всех ног бежать ей помогать в любом деле. Хотя на работе , где все перли продукцию, на нее смотрели с жалостью, она никогда... Клавдия станет немного модницей, полюбит красивое белье, после того как на ее глазах в трамвае одна приятная старушка потеряет сознание и упадет навзничь. Увиденное Клаву так поразило, не штопанное и не застиранное хорошее белье, что она тоже перешла на такое, припрятав в долгий ящик свои старые тряпки. Плюс еще и красивая верхняя одежда, что не только греет и закрывает, а еще и украшает, в том городе это традиция, тоже добавят ей радости.

Работающие церкви в этом городе ее так заворожат, что она несмотря на партбилет, ударится в религию. И каждый день по два раза, с утра и на ночь, будет молиться за всех родных и близких, включая ленина и сталина, которым она будто бы обязана своей счастливой жизнью. Завесит свой маленький домик иконами. Вокруг происходящее она будет понимать через какой то фильтр, не всегда обьективно. И когда в 90ые годы были сложные времена, ее детям большого труда будет заставить ее есть, ее стремление экономить и никого не обьедать выльется в интересный аттракцион. И окружающим надо будет подсовывать готовую еду ей в холодильник, чтобы Клава поверила что это чудо от бога. Ее будут радовать цифры ее пенсии, будет казаться что она растет и для детей эти деньжища надо откладывать на книжку, не тратя не копейки, что такое инфляция она не понимала. Она вообще будет там видеть только то, что ей приятно.

Но пока она рыдает о судьбе кота. Она как Герасим из Муму, не попытается искать какой то обходной путь из этой ситуации, как то договорится, поскандалить или покачать свои права, на все таки вывезти кота, добиться цели и сохранить чистую совесть! Она как то умела двигаться только в одном направлении, заданном каким бы то ни было начальством. Всю свою дальнейшую жизнь доверчивая и невероятно наивная, она верила всему что слышала из телевизора и радиоточки или прочитала в газете. С обреченностью готовая всегда страдать за чужую глупость с невероятным упорством. Только в глубине души понимая что многое вокруг несправедливо, даже говорить об этом боялась.

Наступило утро, подняв заплаканное лицо, наша героиня посмотрела на кота, что продолжал неподвижно сидеть в углу. Подошла его погладить... Он был уже окоченевший... так и умер глядя на нее.
Tags: адский совок
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 129 comments